Тема наблюдения за НАТО и за всем тем, что там происходит становится сейчас особенно важной. Минимум до 2020 года. Внутриукраинский кризис послужил катализатором оживления активности блока, но это было только в начале. Далее все будет развиваться по известным законам эскалации противостояния и украинская тема вскоре для альянса уже не будет столь актуальной. Все инициативы и конкретные действия блока будут продиктованы логикой не реагирования, а сдерживания России и ее военной силы.

Отброшены и забыты всякие «голубиные» инициативы, типа вывода американского ядерного оружия из Европы (германская инициатива на саммите НАТО в Чикаго в 2012 году) или согласования с Россией некоторых действий блока в рамках программы «партнерство ради мира» и т.д.

По странному совпадению очередной вызов для альянса (по терминологии блока) совпал со скорым завершением операции НАТО в Афганистане, к чему было приковано главное внимание его руководства все последние годы и куда шло основное финансирование. По мере высвобождения сил и ресурсов теперь североатлантической организации вновь есть чем заняться и на что переключить свое внимание.

Времена неопределенности военного планирования, миротворческих учений и развития тактики действий мелких подразделений заканчиваются (или закончились).США уже продекларировали необходимость подготовки к противодействию одновременно во всех средах — на суше, на море и в воздушно-космическом пространстве (а таковыми противниками могут быть только Россия и Китай).

Повышенную активность проявляет Великобритания, беря на себя фактически ответственность за все северо-западное крыло альянса. Именно британский контингент станет основой нового многонационального корпуса сил быстрого реагирования «Северо-Восток», со штабом в Польше и передовым командным пунктом в Риге. Следует понимать, что сами СБР не предназначены для длительных и масштабных действий. Они обеспечивают только начальное сдерживание, развертывание главных сил и одновременное вовлечение нескольких стран блока в возникающий конфликт. Сами же главные силы НАТО представляют довольно внушительную массу войск в составе 68 дивизий и 145 отдельных бригад.

К 2020 году в альянсе планируется завершить целый ряд программ перевооружения (которых более 20) и довести количество новых образцов вооружения и техники в среднем до 85-90%. Именно поэтому от участников блока довольно настойчиво потребовали увеличения военных расходов не менее чем в 2% от ВВП и трат на закупки таких систем в объеме 20%от всех военных расходов. К этому же сроку предполагается завершить создание на европейском театре комплексных систем управления, разведки и целеуказания в рамках «Единого информационного пространства» (терминология НАТО) и развертывание основных элементов европейской ПРО, способных осуществлять перехват МБР. Данные программы способны значительно нарастить боевые возможности альянса и качественно изменить характер военных действий и способы применения войск.

Вместе с тем, есть несколько факторов, которые могут внести существенные коррективы в планы блока. Во-первых, требуемый рост военных расходов не всем нравится и вполне возможны элементы тихого саботажа (в частности, Германия сомневается в способности выполнить все требования). В условиях финансовых потерь от собственных санкций это вполне реально. Во-вторых, мало кто знает точно, сколько сил, средств и времени потребуется на противоборство с ИГ, борьба с которым только нарастает. В-третьих, как поведет себя группа центрально-европейских государств (Чехия, Словакия, Венгрия) в условиях нарастания блоковой конфронтации с Россией в контексте продолжающегося украинского кризиса и что будет в целом с блоковой солидарностью.

В подобной ситуации нам, естественно, стоит более внимательно присмотреться к собственным военным ресурсам на предмет их соответствия складывающейся ситуации. Для военных аналитиков вновь возвращаются времена пристального изучения соотношения сил и средств, учета балансов, сопоставления тактик и расчетов вероятных последствий.

Стоит заметить, что и наши программы вооружения спланированы также к 2020 году. К этому времени в ВС РФ предусматривается иметь до 70% современного вооружения и ВТ. Этого достичь будет сложно. Была большая надежда на элементную базу двойного назначения, однако санкции ударили в первую очередь по этому направлению и теперь искать аналоги микросхемам типа «space» и «defance» придется где-то на востоке и, видимо, в контрафактном исполнении.

Существует большая вероятность, что к установленным срокам войска могут получить достаточно современные универсальные боевые платформы (сухопутные и авиационные) с установленными на них огневыми комплексами не самого лучшего и передового качества. В этом вопросе многое будет зависеть от принципиальной позиции военного руководства, которое в нынешней обстановке вынуждено отвлекаться на исправление грубейших ошибок прежних руководителей Минобороны, фактически разрушивших боевой потенциал сил общего назначения (СОН).

В будущем противостоянии (а в этом нет сомнений) качественно изменится сам предмет противоборства и сопоставления ресурсов. По привычным и старым лекалам этого делать нельзя. Это путь к поражению. В ближайшей перспективе одними из главных учетных и расчетных единиц вооруженной борьбы будут возможности систем управления, сведенных в «центры боевого управления войсками и оружием», основным рабочим инструментом которых является информация. Современная информационная борьба это не процесс кто кого перекричит или кто кого обольет большей грязью, а борьба за обладание всеми исходными данными для систем управления государством, войсками, оружием и устойчивое поддержание необходимого объема этих данных. Это борьба за мегабайты и гигабайты данных о себе и противнике.

Поэтому потребуется разработка и освоение новых принципов подсчета соотношения сил с учетом информационной составляющей, в частности, скорости принятия всех видов решений в единицу времени и степени знания оперативной обстановки (то есть коэффициент владения обстановкой) и т. д. Способна ли это понять и освоить новая генерация наших командных кадров от низшего до высшего звена, покажет время и, не дай бог, поле боя.

Пока же та картинка оперативных мероприятий с привлечение войск, которую мы видим в официальных СМИ, и на основании которой можем делать предварительные выводы, порой удручает. Начиная от тактики действий на поле боя и качества боевой техники, и заканчивая командными и пунктами управления, их оборудованием и методами управления. Все это мало соответствует будущему характеру вооруженной борьбы. В связи с этим, в настоящее время не представляется возможным правильно и корректно рассчитать стартовое соотношение сил и средств, а так же боевых потенциалов между ВС РФ и войсками НАТО. Просто количественные показатели явно не в нашу пользу. Учет качества и информационной составляющей делает эти показатели еще более абсолютными.

Поэтому основной фронт противостояния между военными силами России и НАТО будет проходить между двумя разноуровневыми эшелонами. Со стороны РФ это совершенствование и наращивание стратегических ядерных сил (в первую очередь сухопутной и морской компоненты), а со стороны НАТО - наращивание боевых возможностей всех компонентов СОН по превентивному и разоружающему воздействию на наши СЯС, делающие их вероятное применение малоэффективным. При этом и свои СЯС наши конкуренты будут содержать в современных кондициях.