Алексей Елаев: «Будущее — за одномандатниками»

Размышления председателя РРК, Регионального отделения в Калининградской области ПП «Гражданская Платформа» Алексея Елаева.

Что бы вы подумали, если бы футболисты, выходя на поле, играли по правилам керлинга, при этом у игроков одной команды руки были бы в наручниках, судил бы матч приятель капитана их соперников, а правила менялись по усмотрению ведущих в счете — с одновременной сменой вида спорта? Правильно — что вы попали в перевернутый мир. Почему же тогда у нас не вызывает никакого внутреннего отторжения постоянная смена правил игры в угоду самим играющим? 

На этой неделе в очередной раз изменен порядок избрания депутатов Государственной Думы. Теперь вернулись к введенной в 1993 году смешанной системе: одну половину парламентариев станут избирать по одномандатным округам, на которые будет разделена страна, а вторую половину сформируют по партийным спискам. Причем — с возвращенным пятипроцентным проходным барьером. В общем — все возвращается на круги своя: оказывается, порядок, установленный при дедушке Ельцине, еще более демократичный, чем нынешний, введенный при Дмитрии Медведеве. Получается — поднимались-поднимались к совершенству права и все равно вернулись на круги своя. Попробуем разобраться в том, для чего нужна Государственная Дума и почему так важен порядок ее формирования.

В отличие от царской России или СССР первых двух десятилетий существования, в нашей стране существует всеобщее равное избирательное право, да еще и при тайном голосовании. Раньше было суровей и проще. В императорской России первые четыре созыва Государственной Думы избирались по так называемым «куриям», образованным по сословному принципу. На каждого депутата приходилось изначально неравное число голосов: например, в 1905 году от 2 тыс. землевладельцев, 4 тыс. горожан (домовладельцев или служащих), 30 тыс. крестьян (имеющих дворы) или 90 тыс. рабочих (при условии, что на предприятии не меньше 50 рабочих мужского пола) в Думу проходило по одному представителю. Но и такая Госдума не устраивала царя, потому как даже столь неравная система формирования давала неожиданные оппозиционные результаты. В 1907 году количество рабочих и крестьян на одного депутата было увеличено до 930 тыс. человек и 2 млн соответственно, горожанам и землевладельцам сурово повысили имущественный ценз, а евреев вне черты оседлости лишили избирательного права вовсе. Даже сам автор законопроекта, С. Е. Крыжановский, называл принятый проект «бесстыжим», но император Николай II выбрал именно его. Впрочем, неудивительно, но даже выбранная по этим, сверхлояльным для государя, правилам четвертая Государственная Дума к началу 1917 года стала неугодной, и специальным указом государя ей было рекомендовано не собирать заседания.  

Советская эпоха отметилась разве что сменой декораций: в 1936 году ряду «бывших» людей вроде священнослужителей и дворян было возвращено избирательное право, а выборы сделаны тайными вместо практиковавшихся до того открытых многоступенчатых (только такая система могла позволить большевикам в первые годы после революции набирать большинство в Советах). Но правила игры устанавливались не в Советах, а на Старой площади — в аппарате ЦК ВКП(б)/ЦК КПСС (ныне в этом здании — администрация президента России), и особо красивой процедуры для их соблюдения придумывать не приходилось: единственной избирательной технологией было формирование единого блока коммунистов и беспартийных. Потому, когда всю власть в конце восьмидесятых действительно передали Советам, то заслуженные чабаны и почетные доярки снова с большим удовлетворением отдали ее номенклатуре, на сей раз переименовавшейся в демократов. Чтобы чабаны не мешали, постоянную часть депутатов отделили от переменной — избрали из числа делегатов Съезда народных депутатов Верховный Совет, он и работал. Но недолго: союзный Съезд приказал долго жить еще в сентябре 1991 года, заявив о самороспуске, а российский республиканский дожил аж до 1993 года, пока, отстреливаясь в здании Белого дома на Краснопресненской набережной, не осознал тщету борьбы против Кремля, в очередной раз изменившего правила игры. Тем более что сдавшимся оставили льготы народных депутатов, а сопротивлявшихся уже через полгода выпустили из следственного изолятора.

Разделение на партийные списки и одномандатников было гениальной идеей политтехнологов того времени, когда популярность прокремлевских партий была настолько низкой, что рассчитывать на победу не приходилось вовсе: в противном случае «победившим» на выборах 1993-го и 1995 годов ЛДПР и КПРФ удалось бы тем или иным способом реализовать намеченные более или менее популистские планы. А так — в парламенте было агрессивное большинство, находившееся в меньшинстве, в том числе и потому, что по одномандатным округам можно было протолкнуть нужных кандидатов, не связанных ни партийной принадлежностью, ни какими-либо обязательствами с федеральными элитами: в разное время одномандатниками становились даже одиозные Борис Березовский (от Карачево-Черкесии) и Сергей Мавроди (от Мытищинского района Москвы).

Но и перегибать палку и делать всех депутатов одномандатниками не стоило: избрание во многом зависит от популярности самого депутата и его известности (Кобзон в «родном» Агинском Бурятском автономном округе стабильно получал за 90 процентов голосов), а потому довольно сложно было пропихнуть в думу нехаризматичных, но на все способных ради депутатской зарплаты и квартиры в Москве «кнопочников», потребовавшихся в начале двухтысячных. К тому же, возможно, надо было зачистить думу от депутатов, купивших голоса избирателей, в пользу депутатов, «оптом» приобретших проходные места в партийных списках.

При этом интересно отношение партий к изменению правил игры: если в начале двухтысячных у КПРФ были шансы победить в одномандатных округах, то теперь они практически отсутствуют — из-за общего снижения интеллектуального уровня партийных секретарей и желания спонсоров вкладывать хоть какие-нибудь деньги в депутатов-коммунистов. И если в 2005 году одной из тем «народного референдума КПРФ» был переход всей Госдумы на избрание по одномандатным округам, то всего семь лет спустя партия требует возвращения выборов по партийным спискам, так как сохранившийся еще бренд этих товарищей гораздо сильнее отдельных участников списков (представить себе, скажем, Ревина-одномандатника я не могу, хоть убейте!), да и получить место в списке с помощью подковерной грызни гораздо проще, чем победить на выборах кандидатов от других партий.

Понятно и желание «Единой России»: если в процентах и мандатах при выборах по партийным спискам партия получила в 2007 году больше, чем в 2011-м, то при переходе на смешанную систему большое количество мандатов в округах достанется именно кандидатам партии власти, а потому даже при провале «ЕдРа» как партии общий пропорциональный состав парламента останется практически неизменным. К тому же у «Единой России» будут одни из самых раскрученных кандидатов, имеющие шансы победить в одномандатных округах без административного ресурса, да и партию сменить будет проще (сейчас при выходе «из рядов» парламентарий-списочник обязан сдать мандат).

У новых и малых ПП, в большинстве своем не имеющих федеральной проходимости, будут шансы выдвинуть кого-нибудь в одномандатном округе с большими электоральными шансами. Главное, чтобы существующие парламентские партии не успели зачистить избирательный закон таким образом, чтобы никто, кроме них, не имел шансов на выдвижение кандидатов. Вообще — риторика о том, что за парламентские места должны бороться только сильные партии, весьма напоминает анекдот о том, что президентом Республики Беларусь может быть кандидат, имеющий стаж работы президентом Беларуси не менее пяти лет. Ведь все нынешние парламентские партии когда-то были непарламентскими, а ныне играют в «политическую дедовщину», не замечая собственной закальцинированности.

Так что будущее — за одномандатниками (но за действительными одномандатниками, победившими в конкурентной борьбе, а не придумавшими избирательную систему в целях подгонки под ответ). Как, собственно, и прошлое. Ведь им нечего терять, кроме симпатий собственных избирателей, а потому придется с тем ли иным успехом «пахать» и «окучивать» собственный округ. Только вот главное — чтобы и на сей раз правила игры не были изменены вслед за сменой флюгера на Старой площади и осознанием, что не всем действующим «кнопочникам» удастся сохранить мандаты.

Источник:   http://gazeta39.ru/kld/component/content/article/1457.html?ed=173