Михаил Прохоров: я хочу жить в кайф

В начале декабря на страничке "Новой" в "Фейсбуке" мы спросили читателей: кто из российских общественных и политических деятелей им наиболее интересен в качестве героя для интервью Елены Масюк? Больше всех голосов набрал Михаил Прохоров. Сказано - сделано. А в новом году читайте интервью с другими лидерами вашего голосования

7-й по богатству в России, 58-й в мире. Был президентом группы ОНЭКСИМ, но в октябре, как говорит, отошел от бизнеса. Теперь он исключительно политик - возглавляет созданную им партию "Гражданская платформа". Три года был членом КПСС и четыре месяца членом партии "Правое дело". Кандидат в президенты РФ-2012, занял 3-е место. Среди прочего разного - президент Союза биатлонистов России. Еще из всем известного: не пользуется мобильным телефоном, залоговые аукционы, Куршевель, "Норильский никель", не женат, разгружал вагоны, е-мобиль, варил джинсы с другом Хлопониным...

— В октябре, выступая на съезде "Гражданской платформы", вы больше 15 минут говорили без бумажки, без плана, передвигаясь по сцене. Вы заучивали свой текст?

— Нет, у меня внутри есть логический стержень, план - от первого пункта до десятого, что я должен раскрыть. Накануне час готовишься к такой речи. Я должен с этим как бы переспать.

— Я читала, что когда вы учились публично выступать, то для того, чтобы смотреть людям в глаза, якобы дома даже носили какую-то маску.

— Я давал интервью в Америке. И мне сказали, что то, что ты говоришь в России, не работает с точки зрения мимики в Америке. И поэтому надо научиться по-американски работать глазами. Один раз во время подготовки завязали маску, чтобы я все то же самое сказал глазами. Потом мне показали запись - глаза мертвые. И говорят: "А теперь попробуй сказать не лицом, а глазами". Один раз такой эксперимент провели.

— Получился?

— Да, получился, потому что меня в Америке воспринимают...

Рейдеры со Старой площади

— Вы обвинили в попытке рейдерского захвата партии "Правое дело" Радия Хабирова, нынешнего заместителя руководителя Управления по внутренней политике администрации президента.

— Он был техническим исполнителем, и не он принимал решение.

— А Суркова вы назвали "главным кукловодом политического процесса". Суркова теперь нет в администрации президента, сейчас он в аппарате правительства, это ваших рук дело?

— Я не думаю, что это только моих рук дело. Но я, видимо, как-то поучаствовал. Думаю, моя роль была лишь одним из звеньев.

— Но вы сказали, что вы максимально приложите усилия для того, чтобы...

— Приложил, но одних моих усилий мало.

— Вы злопамятный человек?

— Нет.

— Но Суркову историю с "Правым делом" не простили?

— Что значит - простил или не простил? Я считаю, что Владислав Сурков очень талантливый человек. Просто существуют процессы, которые начинают вредить нашей стране. Вертикаль управляемой демократии стала препятствием на пути развития. Модель надо менять, а какая конкретная фигура оказалась в некотором смысле символом этой модели, сейчас не очень принципиально.

- "Гражданская платформа" объявила 2013 год Годом защиты Конституции. Вы сказали, что начинаете борьбу за то, чтобы все пункты Основного закона реально исполнялись. Есть, например, статья 31, нам всем знакомая: "Граждане Российской Федерации имеют право собираться мирно, без оружия..." Как это вы будете отстаивать?

— Надо выходить на выборы и выигрывать. Когда в больших городах наши сторонники придут к власти, эта проблема решится сама собой. Другой технологии для обеспечения прав граждан, кроме как привести новое политическое поколение, нет. Кто хочет заниматься политикой, должен сразу понимать, что никто власть просто так не отдает. Даже в Америке действующий президент имеет пару процентов преимущества в силу того, что он уже президент.

— Значит, если к власти придет "Гражданская платформа" и вы будете президентом, то вы тоже просто так власть не отдадите?

— Кто-то сказал, не помню: стройте такую систему законов, чтобы вам жилось комфортно тогда, когда вы находитесь в Кремле и за его пределами.

Заместителем я не умею работать

— У нас принято постоянно атаковать Владимира Путина, но Путин, объективно говоря, из всех политиков пользуется большей поддержкой, чем все остальные.

— Вы любите повторять, что во всем хотите быть первым. Когда вы шли на выборы президента, вы же понимали, что не сможете победить Путина?

— Но всю свою идеологию и всю свою команду я настраивал на победу.

— Но внутри-то вы знали, что не победите.

— Внутри я себе сказал таким образом: в жизни бывают чудеса, но чтобы чудеса были, кто-то должен над этим работать, поэтому поверь в то, что ты можешь выиграть. И я вел кампанию так, что я был уверен в том, что существует одна миллионная часть, что я могу победить.

— Но одна миллиардная при каких условиях могла случиться?

— Марсиане прилетели.

— Когда последний раз вы видели Путина?

— Сейчас скажу. (Пауза. Вспоминает долго. - Е. М.) Я член Русского географического общества, и летом мы летали на встречу на Валаам.

— А в администрацию президента, поговорить, обсудить планы, заходите?

— В администрации президента, как и в правительстве, существует большое количество людей, которые сильно близки мне по взглядам, просто они не могут об этом говорить публично.

— После президентских выборов вы ожидали, что вам какую-то должность предложат?

— Мне аккуратно намекали, через знакомого, не хочу ли я в правительстве поработать, я сказал, что нет.

— То есть министром вы не хотели быть?

— Я вообще заместителем не умею работать.

— А премьер-министром при президенте Путине?

— Вопрос заключается в том, какая программа, что делаем. Если я считаю, что это повышает эффективность, то тогда можно делать, даже если этокомпромисс в конечном счете. Какое правительство было бы сейчас идеальным? Мы все умничаем, говорим про "дорожные карты", и ровно сегодня мы эти "дорожные карты" не делаем. Любую сферу возьмите, - например, тот же "Газпром". Я ума не приложу, почему нельзя допустить всех независимых производителей к трубе?

- Ну тогда не будет таких дивидендов у "Газпрома".

— Подождите, не так абсолютно. Ну хотите сохранить монополию на экспорт, ну бог с ним. Но дайте возможность завалить газом нашу страну. Это вредитпрежде всего самому "Газпрому". Трубу надо выделить в отдельное акционерное общество, чтобы она не управлялась "Газпромом". Прозрачные тарифы для любых участников. У нас внутренняя цена на газ не самая дешевая в мире. Сейчас в Америке $70, а у нас $150.

"Газпром", как и любая монополия, получает сверхдоходы, в том числе сейчас с внутреннего рынка. А раз основной газ продается в Европу, по их логике, нужно постепенно выравнять стоимость газа. Это абсолютно, ну, грубо скажу, идиотская логика, потому что мы огромная страна, мы не Голландия, у нас гигантские просторы, у нас другой климат. Для того чтобы развивать наш добавленный продукт, у нас должна быть дешевая инфраструктура. Я бы ориентировал цену газа на самый дешевый рынок в мире - американский.

— Они же сланец сейчас добывают?

— Совершенно верно. И не страшно, что мы эту революцию пропустили. Все равно себестоимость добычи газа из сланца выше, чем добыча природного газа. Есть цепочка: если мы пускаем всех производителей, газ у нас становится дешевым, после этого у нас падают тарифы на ЖКХ, нам гораздо проще сделать тепловую реформу, к которой мы не приступали.

— Но ни "Газпрому", ни чиновникам не нужна реформа ЖКХ.

— Стране нужна. Следующий этап - снижение тарифов, потому что газ становится дешевым. В энергетике прибыль возрастает. Дальше мы можем двигаться по пути топливной реформы, потому что у нас основные потери в тепле - трубы просто сгнили.

— Если бы у вас была возможность, сколько времени вам нужно на реализацию вашего плана?

— За 5 - 6 лет можно было бы сделать ощутимые вещи. Чем должно заниматься технологическое правительство? Спокойной, невеликой работой. И желательно, чтобы о ней никто ничего не слышал, а жизнь бы вокруг улучшалась.

— Чтобы "никто не слышал", так нельзя. В программе "Время" обязательно должны показать - и это все о них и немного о погоде.

— Игра в тандем - это нормально, хотя его уже де-факто нет, и все это понимают. Правительству нужно заниматься простой функциональной работой, причем там же реально много хороших и ярких людей...

Дело наше правое

— Когда вы стали руководителем "Правого дела", в вас реально очень многие поверили, на вас надеялись. Потом эту партию у вас забрали, и вы исчезли на три месяца. Потом вы стали кандидатом в президенты...

— Я готовился.

— Потом вы проиграли выборы и исчезли опять. Было такое ощущение, что вы бросили ваш электорат. И сейчас, я думаю, вы растеряли очень много голосов поддержки.

— Я благодарен людям за поддержку, а также за то, что они подают сигналы возможного разочарования. И я их прекрасно понимаю. Но людям очень сложно перестроиться. Выборы - это форс-мажор. А работа между выборами, президентскими и думскими, это текучка. Я сказал, что я буду строить партию. Но все хотели, чтобы партия появилась в марте, немедленно после выборов. Но так просто не бывает. Я получил определенный опыт в избирательной кампании, я же не машина, я живой человек, мне нужно сквозь себя это все пропустить. Потом мы стали оценивать, какая будет политическая ситуация, и многие наши предсказания сбылись. Мы говорили о том, что вертикаль будет вести себя очень жестко... Дальше нужно было подумать о том, какую строить партию, потому что люди не хотят лидеров...

— Но в любом случае вы - лидер партии, рядом с вами в"Гражданской платформе" нет никого равнозначного. Все равно это ваша партия.

— Пока я просто получил критическое преимущество из-за участия в президентских выборах. Для того чтобы появились яркие ребята на федеральном уровне, необходимо время, чтобы их подготовить. Если меня сейчас перенести в март 2011 года (приход Прохорова в политику. - Е. М.) и какой я сейчас - это два разных человека. Там я был наивный, если хотите.

— В чем, например?

— Я привык побеждать в бизнесе, для меня принимать решения и брать ответственность - как воздухом подышать, это моя работа. Я считал, что если я беру "кукольный театр", то из этого "кукольного театра" ("Правого дела") можно построить нормальный театр, главное, чтобы кукловод не мешал. Я сказал: хочу эту партию, готов ее возглавить. Я сам инициативу проявил. Я позвонил, сказал: "Я готов возглавить".

— Позвонили в "Правое дело" или в администрацию?

— В "Правое дело", я Надеждину позвонил и говорю: "Слушай, я принял решение..." Я из всех тех, кто там был, знал Борю Надеждина... За такой короткий срок все зачистить было нельзя, очень мало было времени, я увольнял ячейками. Я работал по 20 часов в день и на некоторые вещи просто не обращал внимания. Не было другого механизма, как проявлять абсолютный императив.

— Вы поступили примерно так же, когда пришли на "Норникель". Тогда вы жестко увольняли людей. Здесь вы так же хотели?

— Да, абсолютно, точно так же, что оказалось неправильным. Потому что партия - это другая вещь. Неправильный мой посыл в том, что можно забрать чужой "кукольный театр" и его быстро перестроить. Нельзя этого было сделать.

Врач для олигарха

— По социологическим опросам, вас поддерживает 8% населения страны, и это не только протестный электорат. Это много.

— Для старта, конечно, это очень много. Я не верю в лидерские партии. Партия должна нести определенные ценности, и главное, она должна опираться на мощный интеллект неравнодушных людей, ярких людей, которые хотят что-то поменять. Медицину, например, берем. У нас есть обязательное медицинское страхование и добровольное медицинское страхование. Между ними стоит стена. Ну глупость же. А почему стоит стена? Да потому, что у обязательного медицинского страхования не хватает денег на медицину, поэтому человека, как крепостного, приписали к поликлинике. А добровольное медицинское страхование - это деньги, лечись где хочешь. То есть вместо того, чтобы эту стену разрушить и сказать честно: "Ребята, у нас денег на медицину больше нет, потому что страна больше не зарабатывает..."

— Это антисоциальная будет мера, и народ ее плохо воспримет. А мы говорим, что мы социальное государство.

— Но социальное государство должно говорить правду. И я своей задачей считаю объяснить людям правду, что, если вы приходите в больницу и у вас сейчас 30 рублей стоит визит к терапевту, вы никакой помощи не получите, потому что она должна стоить 500. Если мы социальное государство, мы должны обеспечить услуги старикам, инвалидам и детям. А работающим людям сказать: на вас осталась вот такая сумма, мы эти деньги вам даем, а остальные должны будете доплачивать сами.

— Извините, задам личный вопрос. Где вы лечитесь, здесь или за границей?

— Я, к счастью, не лечусь, я не болею. Прохожу диспансеризацию.

— Здесь или за границей?

— За границей, в клинике, которая у меня есть в Израиле, и сейчас мы строим филиал здесь. Мы сделали там клинику, я посмотрел, как работает самая современная медицина, и сейчас мы эту модель переносим сюда.

— Это сумасшедших денег будет стоить.

— Не будет стоить сумасшедших денег, это будет стоить ровно столько, сколько есть в конкурентной среде.

— Кремлевской больнице вы не доверяете?

— Доверяю, не доверяю. Я там не лечусь, один раз, когда я прыгал сальто (я занимаюсь экстремальным видом спорта) и рассек лицо, вот шрам... (Шрам есть. - Е. М.) Я приехал туда, был 1995 год, и нет заморозки, меня шили вживую. Кремлевка...

Патриотизм, на мой взгляд, это когда хочешь поменять жизнь в своей стране. И когда мы где-то отстали, стесняться не нужно. Сейчас борьба идет за технологии. Я когда хотел сделать клинику в России, понял, что технологии просто нет. Проще это сделать в Израиле, а потом перенести готовую технологию.

Такой же подход у меня к баскетболу. Ну отстали мы от Америки в баскетболе. Сейчас куплена команда американская, и имеется доступ к технологиям НБА. Уже в начале февраля приезжают специалисты делать семинары для тренеров детей от 14 лет и меньше.

Колбаска and сырок

— Сейчас миром правят бренды.

Вот возьмите: Америка - от Apple до Coca-Cola. Я, например, не могу есть в "Макдоналдсе", люблю сыр и колбаску, которую я ем с детства. Я это продолжаю есть. Вкусы советского детства. Сыр с колбаской люблю, сладкий чай с лимоном, сам режу сыр с колбаской.

— А какой сыр?

— Сыр - аналог "Российского". А колбаску я люблю сервелат с мелким жирком (на лице Прохорова - счастье. - Е. М.). Он был такой дефицитный тогда... В заказе иногда приносили, венгерская салями. Вот венгерская салями с "Российским" сыром - это был верх вкуса моего детства.

— Это все в один бутерброд - сыр и колбаса?

— Сыр и колбаса вместе, без хлеба причем. Заворачиваешь и ешь именно рукой, это очень важно.

Попы и олигарх

— На съезде партии вы сказали: "Сохранить нерелигиозный характер деятельности всех силовых структур, включая Вооруженные силы". И это было встречено аплодисментами. Вы не боитесь, что вызовете негативную реакцию со стороны РПЦ?

— Я искренне считаю, что сращивание светской бюрократии и бюрократии церковной - это главная угроза и для светского мира, и для веры, и для церкви как таковой. Это моя совершенно жесткая идеологическая позиция. Я не являюсь антиклерикалом, ни в коем случае, я уважаю чувства верующих. И в любой вере должны быть право и возможность ходить в церковь, но не навязывать. Потому что это крайне опасная вещь. Не должна ни одна религиозная конфессия приходить в школы. Что мы получили сейчас? Как только открыли ящик Пандоры, посмотрите, что происходит в Чечне. Теперь же муфтий является завучем!

Светская площадка обеспечивает взаимодействие разных религиозных взглядов.

Если вы ликвидируете светскую оппозицию, на ее место приходит религиозная оппозиция, а здесь договориться уже будет крайне тяжело. Наша идеяочень здравая - создание религиозного кодекса. Нужно спокойно обсудить накопившиеся проблемы во взаимоотношениях личности, государства, всех конфессий и общества в целом. Есть простые вещи, на которые нужно дать ответ. Конфессии могут присутствовать в школах или нет? В Конституции написано - светское государство. Поэтому ответ - нет. В армии - нет. Я уважительно отношусь ко всем конфессиям, но буду защищать Конституцию нашей страны и защищать светскую площадку.

— А в церковь не ходите?

— Нет, не хожу. И этого не скрываю. Для меня внутреннее ощущение свободы - это самое важное, что есть. Если ты не уважаешь себя, ты не сможешь уважать других людей.

Не москвич, провинциал

— Вы до сих пор в Еруде платите свои налоги?

— Да, до сих пор.

— В Москве вы считаетесь приезжим?

— Не просто приезжим, у меня даже справка есть, могу показать (из кармана куртки достает паспорт, в нем чуть мятая та самая справка о временной регистрации в Москве. - Е. М.). С собой ношу. Я по закону живу. 

- Прям честно ее получали?

— Ну не сам лично, конечно. Зачем уж так. Может адвокат или нотариус получить по доверенности. Все по закону.

Ах, мой Куршевель, Куршевель

— В 2011 году вы стали кавалером ордена Почетного легиона "за расширение культурных связей между Россией и Францией". Что вы такого сделали?

— Мой Фонд культурных инициативв озглавляет моя сестра. Основа этих программ - развитие именно культурных инициатив в наших регионах. Глобальная экономика стирает границы, а для защиты своей самобытности народы стремятся к локализации. Мы это уловили еще много-много лет назад. В рамках Года Россия - Франция наш фонд сделал уникальную выставку в Лионе, где локальная российская культура захватила на несколько дней Лион.

— Это малые народы?

— Разные были. Например, там были блестящие работы детей из детского дома в Норильске. Мы и детей тоже вывезли.

— А я подумала, что когда вам дали эту награду, то это было своеобразным извинением за куршевельскую историю 2007-го.

— Мне извинение было публично принесено раньше, поэтому это не связано.

— То есть теперь в Куршевель вы опять ездите?

— Конечно. Куршевель - лучший горнолыжный курорт в Европе.

— В одном из интервью вас спросили: "Когда вы счастливы?" - вы ответили, что счастливы всегда. Когда четыре дня вы были вне свободы во Франции, вы тоже были счастливы?

— По-своему, да. Во-первых, для меня это был новый интересный опыт. Я люблю сложности, трудности. И особенно предметом моей гордости было то, что я спрашивал: "А через сколько у меня следующий допрос будет?" Мне сказали: "Вас вызовут". Я говорю: "Ну ладно, если меня вызовут во время занятий спортом, я не пойду, пока не закончу тренировку". В этой каморке три на два я два раза по полтора часа каждый день тренировался. И был момент, когда я начал тренировку, за мной пришли, я сказал: "Я же предупреждал"...

— Вы могли себе позволить такое во Франции, в России вам бы просто не позволили этого, вас побили бы.

— У меня такого опыта нет. Я говорю о том, как я вел себя во Франции. Это была не тюрьма, это былакутузка, комната временного содержания. Спал вот на таком кусочке дерева (показывает размер кусочка дерева - 40 - 50 см. - Е. М.), прикрывшись маленьким куском одеяла, потому что при моем росте (рост Прохорова - 2 м 04 см. - Е. М.) одеяло...

— Это спецзаказ нужен.

— Спецзаказа там нет, даже два одеяла не положено. Было забавно...

Наши, не наши

— А почему вы в "Единую Россию" не вступили? Предлагали же наверняка?

— Нет, не предлагали.

— Удивительно.

— Почему удивительно? Не все же бизнесмены входят в "Единую Россию". Мне кажется, у нас бизнесмены, которые получали какие-то проблемы, как раз вступали в "Единую Россию" в надежде открышеваться. По крайней мере я знаю много примеров таких заходов. Но это не бизнесмены топ-уровня, а следующий уровень. Ну и правильно делают, зато сохранили свой бизнес.

— Когда вы шли на президентские выборы, вы сказали, что должны быть антипутиным. Вам это удалось?

— Не мне решать. Я точно не пойду ради расширения электорального поля на вещи популистские, которые вредны стране. И вообще, мне кажется, в политике очень важно сначала определить, кто твои, и работать со своими, а не бежать за всеми.

— А кто ваши сейчас?

— Наши? Горожане, интеллигенция, люди дела. Если вы меня спросите, кто не наши...

— " Уралвагонзавод"?

— Неправда. Неквалифицированный рабочий не мой, а квалифицированный рабочий мой, потому что он профессионал своего дела. А неквалифицированные рабочие - это КПРФ и "Единая Россия". Точно не мой электорат. На селе - библиотекарь, фермер, учитель - это мой электорат.

Очень у многих позиция такая - критика режима. Молодцы. Это ваше право. Я никому не даю никаких советов. Я просто считаю это недостаточным, нужно предлагать, а что же сделать взамен.

Вы не можете сильно опережать сознание, вы можете чуть-чуть его опережать. - А стержень вашей новой партии? - Не скажу, секрет пока. Но понятно, что основой является человек.

— Вряд ли "Единая Россия" скажет, что их основой является чиновник...

— Это понятно.

Контролеры уличной пехоты

— Я, например, уважительно отношусь к Координационному совету, реально это мужественные ребята, но вопрос заключается в том, что основной лейтмотив дискуссии - кто контролирует протест, кто контролирует уличную пехоту. Там ведь появились практически профессиональные протестанты.

— Они говорят, что взгляды у них разные, но у них есть общее - борьба с путинским режимом.

— Друзей надо искать, а не врагов.

Политика - это умение договариваться по разным вопросам для продвижения своих ценностей с разными политическими силами. Вполне можно по каким-то социальным вопросам договариваться с коммунистами, потому что совпадают программы по какому-то участку. Это и есть политика. Извините за такое сравнение: мне идеологически, если сравнивать Путина и Удальцова, ближе Путин, потому что он не против частной собственности.

— То есть вы считаете, что Координационный совет рано или поздно накроется?

— Нет, я хочу, чтобы он жил, и он нужен, он выполняет свою важную работу. Просто эта работа очень локальная. Нельзя собираться уважаемым людям, мужественным в личном плане, ради того, чтобы бороться за то, кто протест контролирует. Я уважаю их, но у меня позиция - что конкретно делать. Проблема - что делать?

— Какую партию вы считаете главным политическим противником?

— "Единую Россию", конечно. Потому что себя мы считаем третьей силой, альтернативой существующей власти. Есть оппозиция, есть партия власти, мы - третья сила, потому что, в отличие от всех остальных, мы готовы брать ответственность за управление страной.

— А оппозиция не готова?

— Нет, не готова. Я никогда не поставлю мэром просто известного человека, потому что, придя к власти, он не сможет управлять городом. Кто-то умеет управлять, но он не харизматичный, не голосуют за него... Поэтому здесь надо просто внутренне быть честным до конца. У тебя нет сильного кандидата, соответственно, его не надо ставить. Есть сильный кандидат - работай и не жалуйся, что тебя прижимают. Надо выигрывать за явным, нокаутом выигрывать. В бокс вышел, судьи куплены, - нокаутом, когда он лежит, уже ничего не сделаешь.

— Первые выборы для вашей партии будут следующей осенью?

— Мы уже семь фракций сформировали в регионах, на всякий случай. Мы поддерживаем одномандатников.

Участвуем только там, где у нас есть сильные кандидаты.

— Люди голосуют за человека с именем, а потом он свой мандат неизвестно кому отдает. Вот Медведев отдал мандат Яровой. С какой стати?

— Когда готовился к "Правому делу", я сказал: "Ребята, я имею возможность возглавить список только по Красноярскому краю, я там прописан, это логично, я там живу. Соответственно это я могу сделать. По остальным регионам я не буду этого делать, потому что это неправильно". Что мы, как Зюганов с Жириновским, не можем растить местную элиту? Я могу приехать, поддерживать, плакаты повесить, продвигать. Вы здесь должны брать власть, а я вас поддерживаю. Черно белая ситуация. Пусть будет пока хуже, но честно. Зато я могу всех атаковать за паровозность.

Я другой, я гулящий

— Что такое внутренняя свобода? Это действовать так, как ты чувствуешь, ты будь в этом естественным. Я же не лезу с советами, как правильно, как неправильно. Нуя другой, я гулящий, к примеру, я не скрываю, хожу на дискотеки, меня раз в месяц, пожалуйста, в "Сохо" можно увидеть, мы там зажигаем. Я не готов говорить о том, что (произносит с выражением, выпрямив спину.- Е. М.) я... Новый год... провожу... в... Сибири... Я говорю (возвращается в исходное положение, удобно расположившись в кресле. - Е. М.): "Да, я буду ездить в Куршевель, мне там нравится".

Я хотел бы, чтобы любой россиянин мог туда поехать. Вот моя позиция. Я не буду сидеть, где-то прятаться, чтобы никто не видел. Это что - жизнь, что ли? Ради этого не стоит жить. Я хочу быть естественным, реально естественным человеком, жить в кайф. Если у меня что-то не получается, не буду врать, - не получается. Но у всех, что ли, все получается?!

Для меня внутреннее ощущение свободы - это самое важное, что есть. Если ты не уважаешь себя, ты не сможешь уважать других людей.

Автор: Елена МАСЮК, обозреватель "Новой"