Алексей Елаев: «Наличие зарубежных активов у госслужащих может вызывать только смех сквозь слезы»

Размышления председателя РРК, Регионального отделения в Калининградской области ПП «Гражданская Платформа» Алексея Елаева. 

О ВОРОВСТВЕ ЗДЕСЬ И КУБЫШКЕ ТАМ

На этой неделе опубликован федеральный закон о запрете ряду отечественных государственных служащих и лиц, замещающих госдолжности, иметь счета и активы за рубежом. За это установлено наказание в виде досрочного прекращения полномочий. Закон довольно объемный, целый лист мелким шрифтом, авторы предусмотрели многое, но не учли одного: человек, не боящийся уголовной ответственности, дисциплинарной не испугается.

Революция 1917 года застала отечественных дворян, мягко говоря, врасплох: они до такой степени доверяли имперскому правительству, что хранили деньги в отечественных ассигнациях, покупали дома в Петербурге и Киеве, счета держали в русских банках и были акционерами российских предприятий. Даже за рубеж если и выезжали, то на воды или в казино, а детей все больше отдавали в кадетские корпуса и императорские университеты. Что получилось в итоге, мы можем прочитать в богатейшей на образы эмигрантской литературе: полное обнищание, разочарование и образы «разорившихся великих княжон», баронесс-манекенщиц и графов-гардеробщиков. Впрочем, русской литературе это подарило образы, описанные Набоковым, Буниным и Куприным.

Княжна Зинаида Шаховская так писала об эмигрантском постреволюционном Париже: «Великие князья, аристократы, банкиры, нефтяные дельцы, крупные заводчики приезжали в Париж с убеждением — и это общая черта для эмигрантов, — что революция недолговечна». Подобно героине романа «Бабий яр» Анатолия Кузнецова, они хранили царские долговые бумаги, документы о праве собственности на оставшиеся в России здания, а потом долго удивлялись, что советское правительство их не признает. Случаи заранее подготовленной жизни за рубежом если и были, то выглядели весьма редкими и случайными. Например, супруги Цетлины имели еще до революции квартиру в Париже и устроили там, по московской традиции, литературный салон. Сохранились воспоминания о квартирах Винаверов, Гржебиных, Фондаминских — потому что двери там не запирались, чтобы помочь как можно большему числу оказавшихся на чужбине соотечественников. Но это — эмигранты дореволюционные.

Трудно представить себе, скажем, Бориса Березовского, устроившего в своем лондонском поместье литературный салон. Или господина Гусинского, приглашающего израильских соотечественников отметить субботу в широком кругу. Или же господина Чичваркина, издающего душеполезный журнал, чтобы потом с собратьями по чужбине до хрипоты спорить за дымящимся самоваром о ямбах и хореях. Если и будет создана диаспора из новых эмигрантов в Харбине, то вряд ли она организует университет. Скорее — курильню опиума. 

Отечественное служилое дворянство явно не состоит из потомков тех, кто до революции десятилетиями создавал капиталы, вырабатывал грамотную речь, осанку и изучал древние языки во славу Отечества. Эти если и будут собирать библиотеки в своих особняках, то не для чтения и обсуждения, а под цвет обоев. Да и опыт предшественников помнят замечательно — оттого лишь действительно патриоты строят более-менее крупные особняки на территории России, остальные предпочитают более спокойные точки земного шара, чтобы не рисковать, и воспринимают нашу многострадальную Родину в качестве вахтового поселка для обращения административного ресурса в нефтедоллары на счетах.

При этом стоит заметить, что из тех госслужащих, которые живут исключительно на зарплату, ни серьезных счетов, ни имущества (даже на территории России) не имеют, только несколько сотен чиновников, относящихся в высшему руководству федерального или региональных правительств, теоретически могут приобрести на свои доходы жилой дом современного уровня. Переводить же зарплату со счета, скажем, в Сбербанке куда-нибудь за рубеж и вовсе никакого смысла не имеет: несколько миллионов рублей за рубежом скорее будут съедены инфляцией, чем позволят в случае эмиграции сколько-нибудь продолжительное время сохранять привычный уровень потребления.

Значит, дело не в перечислении зарплаты на счет в Кологриве, а в чем-то более глубоком. В том, что и отличало дворянство царское от современного, даже без излишней идеализации первого и демонизации второго. Речь идет об отношении к России как к дому, в котором мы живем, или как к сараю, откуда мы берем уголь. Понятно, что рачительный хозяин все несет в дом, а не выносит из него, и если жена увидит, что супруг хранит заначку у соседки, параллельно перетаскивая туда хрусталь и ковры, то она естественным образом усомнится в его желании обустраивать семейное гнездо. Впрочем, жена тоже не вправе при этом страдать запоями и вести себя иным образом непредсказуемо, так как никакой семьи в таком случае не получится, лишь временный союз.

И госслужащий, которому есть что хранить за рубежом, похож на того же волка, смотрящего в лес вне зависимости от количества у него корма: мало того, что активы явно добыты преступным путем, так еще и поддерживают экономику кого-то другого, поскольку достаются из-за рубежа только под процент. И даже если информацию об этом служащем ради дискредитации российского правительства будут доставать радикальные оппозиционеры или зарубежные спецслужбы — надо им же говорить спасибо за большую работу, помогающую всему обществу.

Но вместе с тем борьба с зарубежными активами отдельных лиц без радикального переустройства сословия госуправленцев похожа на борьбу с раковой опухолью путем обмазывания ее йодом: и рак не лечит, и с метастазами бороться не позволяет, переводя силы на второстепенное и ненужное. Ведь в царской России не было законов, запрещающих держать капиталы за рубежом, а все равно не держали. Даже наворованное на военных подрядах Первой мировой войны оставалось в стране.

При отсутствии какой-либо единой базы всех зарубежных банковских счетов война с обладателями заветных кодов, позволяющих переводить деньги в режиме онлайн с Тихого океана на Индийский, будет носить исключительно компроматный характер, позволяя оперативно избавляться от неугодных, без учета людей, хоть и имеющих наворованное, но при этом абсолютно лояльных проверяющим.

И к моментальному радикальному переустройству элиты это не приведет, ведь самый главный актив коррупционеров — их дети — все более перестают быть людьми русскими. Скорее, становятся европейскими общечеловеками, для которых Россия сама по себе — не более чем источник денежных средств для их родителей и узоры на костюмах олимпийской сборной. Жить же при этом лучше в отдалении, учиться — также. Максимум, что можно себе позволить, — после учебы так же, наездами, бывать в России, дабы управлять остающимся тут и постепенно люмпенизирующимся «населением». И героические мысли, приходящие в голову таким управленцам, ничем не отличаются от рассуждений о пирожных, приписываемых Марии-Антуанетте, потому как основаны не на понимании чего-то человеческого, а на заученных мантрах, нужных лишь для исполнения ритуалов своей должности. Но этих не жалко: еще Фаддей Булгарин писал, что шальные деньги дольше внуков не живут, разъедая изнутри любые подобные семейства.

Впрочем, наличие зарубежных активов у ряда госслужащих может вызывать только смех сквозь слезы: представьте себе, например, генералов, хранящих наворованное на поставках продовольствия в армию в странах вероятного противника, — ни один диверсант не сможет сделать того, что сделают эти военачальники для спасения украденного. Про разведку и ФСБ я и не говорю. Или, например, служащие Центробанка, хранящие деньги за рубежом и в иностранной валюте, — понятно, что в отечественную финансовую систему, гарантом стабильности которой они должны быть, никто из них не верит и не может верить по определению. Министр, который в любой момент может убежать, не будет биться до последнего.

Так что закон о запрете на зарубежные активы — пусть он и развернет войну компроматов, пусть он предельно коррупциогенен, пусть он неприменим ко многим чиновникам — все равно хоть как-то поможет в очищении отечественной администрации от желающих набить карман, а потом свалить за бугор к жене, детям и счетам, оставив тут обокраденных управляемых и разрушенную экономику, основанную не на труде, а на воровстве.

Алексей ЕЛАЕВ, юрист, член Ассоциации юристов России

Источник:  http://www.gazeta39.ru/kld/component/content/article/1485.html?ed=175